А и Б сидели на трубе…

— Ради любви я готова пожертвовать своим эгоизмом.

— А я готов пожертвовать своим взиранием сверху вниз на окружающую меня обстановку и людей.

— Принести в жертву те муки и усилия, которые придется приложить к этому.

— Мне сложно сказать, но, вернее, я готова пожертвовать теми взглядами, которые я считала до этого правильными и только правильными.

— Раздражительностью.

— Наверное, занудством.

— По всей видимости, задумчивостью.

— Я даже не знаю, наверное, всем тем, что потребуется для этого.

— Мудрствованием.

— Я готова пожертвовать этим.

— Чем вы готовы пожертвовать?

— Я уже много чем пожертвовала и не хочу повторяться. Я готова пожертвовать всем, чем надо будет пожертвовать.

— А чем надо будет, как вы полагаете? С чем вам сложнее всего расстаться?

— На сегодняшний день сложнее всего было бы расстаться, наверное, с жизнью собственного тела. Я хотела бы этим пожертвовать, но, мне кажется, я не готова.

— А как вы будете потом реализовывать те преимущества, которые получите, если пожертвуете своим телом?

— Но если я буду свободной и бесстрашной, то зачем мне собственно мое тело?

— А кто это будет свободен и бесстрашен?

— Дух.

— Но дух-то в теле пока.

— Пока он еще в теле. Да.

— Так вы решили освободить его от этой лишней тяжести?

— Александр Александрович, я думаю, что если мне придется чем-то пожертвовать, то я готова всем пожертвовать. Я как пионер — всегда готов.

— Пионерская организация, насколько я знаю, пожертвовала сама собой.

— А я еще не сказала, чего бы я хотела через год. Я хотела бы быть уверенной, бесстрашной, чувствующей и любящей. Чем бы я хотела для этого пожертвовать? Страхом и оцениванием себя и других.

— А я хотела бы собрать воедино все мои «я», которые раздирают меня на части, и научиться понимать, чего же я хочу. А пожертвовать можно чем угодно. Жертвовать легко.

— Жертвовать легко? А чем же вам придется пожертвовать, чтобы собрать воедино все свои «я»?

— А я не знаю, чем можно пожертвовать.

— А может быть ими и придется пожертвовать?

— Желаниями?

— Вот этими «я».

— Но что-то должно остаться?

— А ради какого «я» вы будете жертвовать остальными «я»? Сейчас они кричат, ссорятся, хотят чего-то, потому что существуют. А что же станет, когда их не будет?

— Может быть, я неправильно сформулировала. Не собрать их воедино, а прийти как бы в их начало, куда они все ведут, и тогда они действительно все отпадут.

— А вы готовы пожертвовать желанием каждого из этих многих «я»?

— Да.

— А, например, каким конкретно?

— Да я каждый день жертвую!

— Всем очень легко жертвовать, всем сразу, а вот чем-то конкретным очень сложно.

— Но надо тогда какой-то конкретный пример, а я не могу так придумать, потому что мне постоянно хочется чего-то нового.

— А вот сейчас, например?

— Сейчас хочу есть.

— Много и вкусно?

— Ну, хотя бы немножко и вкусно.

— Готовы ли вы этим пожертвовать?

— На какое-то время готова этим пожертвовать.

— Вот почему так трудно изменяться! Смотрите, мы хотим приобрести что-то новое, не расставшись со старым. Причем то, что мы хотим, обычно полностью противоположно тому, что имеем, и при этом мы надеемся оставить это и еще приобрести то. Трагедия человека заключается в том, что он хочет приобрести что-то новое, при этом, не расставаясь со старым. Вся его «квартира» заполнена какими-то вещами. Он хочет купить новые, но и старые не хочет выбросить. Ведь именно так происходит во внутреннем мире человека. Я хочу быть благородным, но при этом жадность выбрасывать не хочу. Я буду и тем, и другим. Возможно такое? Можно посмеяться, конечно, но самое смешное, что человек продолжает верить, что это возможно. И тогда на самом деле ничего не меняется. Но он тешит себя иллюзией о том, что у него что-то изменилось: «Я стал более просветленным, но при этом остался таким же спящим, каким был». Так не бывает.

— Сейчас наблюдаю в себе такой очень интересный момент: у меня кончились вопросы. Раньше я задавал себе очень много вопросов. Что? Как? Зачем? Почему? Теперь они кончились почему-то.

— А что же там осталось?

— Там остались одни ответы.

— А и Б сидели на трубе, А упала, Б пропала, кто остался на трубе?