Задача Души и задача низшего аспекта

— Что толку просто говорить о способах исследования? Это всё равно, что человек читает много книг о вождении автомобиля, но при этом в автомобиле вообще не сидел. Он всё приходит и просит: «Расскажи нам еще» Ему говорят: «Ты когда сядешь за руль?» Он говорит: «Да потом. У меня еще автомобиля-то нет». Всё это познаётся только на практике.

Партнерство мужчины и женщины, когда цель — исследование

— Александр Александрович, я никак не могу разобраться в своей внутренней паре ― мужчина-женщина. Женщина всё время спрашивает у мужчины: «Что происходит?» Она постоянно находится в каких-то состояниях, задает вопросы мужчине, а мужчина ничего ответить не может.

Методология и цель исследования

— Задумываясь над вечным вопросом, что первично: яйцо или курица, или, как марксизм интерпретировал этот вопрос, что первично: сознание или бытие, как вы будете решать свои повседневные вопросы в связи с этим главным вопросом философии? А ведь эта философия претендует на уровень над всем. И вот этот уровень над всем ставит этот вопрос. Что дальше? Оторвали вообще это понимание от сути. Внушалась политэкономия. Что это такое? А теперь посмотрите на своем собственном примере. Философствованием занимается каждый по типу этого самого марксизма. А при этом практические вопросы остаются вообще без рассмотрения. То есть, мы не решаем практические вопросы, но зато мощные философы. Но что-то нам так плохо, потому что наша философия никак не позволяет нам видеть то, что у нас есть. — Как же выйти из этой философии к личностной программе? — А зачем выходить? Может, и не надо? — Вот и задумались: «Зачем выйти? Как выйти? Что вокруг?» — «Да и хрен с ним! Живем, как живем» ― «Где, что, как?» — «Не разберешься». Еще один раз поняли, что вообще ни в чём не разберешься. Да и ладно. А это и есть то основное. Смотрите, как это держит. Вроде дернулся кто-то: «А-а-а-а», а ему говорят: «Б». Ничего не решается, да и ладно. Пусть будет то, что будет, всё, как оно есть. А это болото. Кто-то погнал волну, а ему: «Куда погнал волну? Итак плохо. Не гони волну» Все стоят. Пинт погнал волну, ― все закрыли глаза вначале. При этом ведь всё говорится. Я же не просто болтаю языком, а всё время по делу говорю. Нет, дело не видим. Почему? Потому, что не хотим видеть. Потому, что ответственности не хочу брать. Оно как-то идет и идет. Отцы наши жили, и дети наши проживут, и я проживу так же. — У меня сегодня был запрос на то, чтобы лучше видеть мужчину и женщину в себе. И, знаете, вопрос касательно этого начал развиваться. Мне хочется раскрыть этот вопрос, и я чувствую напряжение, но не могу даже начать говорить. — Я не могу вопрос задать или не знаю как? Мужчина и женщина — всё вокруг этого только и вертится. Книги какие-то пишутся, какие-то всё время шоу проводятся, еще что-то. Всё мужчина и женщина. Здесь чем отличается подход от того, что вы везде наблюдаете в отношении мужчин и женщин? — Здесь как-то разбирается то, что такое мужчина и женщина. — Как разбирается? Оно везде разбирается. Вон эти замужества, какое-то шоу все смотрят. Философы, психологи по-своему смотрят на это. Каждый что-то свое вносит. Здесь чем отличается? — Здесь предлагается исследовать эту тему, как можно гармонизировать ее. — Так вы понимаете саму методологию исследования и цель исследования? Если вы этого не понимаете, то вас носит неизвестно как и куда, и вы не можете сформулировать даже, для того чтобы поддержать то, что я здесь называю исследованием. Потому что, когда вы начинаете в другую сторону смотреть, то я вам показываю именно это. Что тогда есть мужчина и женщина здесь? Как это рассматривается? — Мужчина — это логика, ментал. Женщина — это чувства, хаотичность. — Хаотичность — это начальный уровень чувств, или примитивное чувствование. Так же, как начальный уровень ума, — это примитивное мышление. Но оно же растет. То есть, какого уровня женщина внутри вас, такого же уровня и мужчина внутри вас с этих позиций. — Мужчина хочет всё знать. — Замечательно. А что хочет женщина? — Женщина ничего не хочет знать. Тихая, маленькая. — Лужа. Женщина-лужа. Вот есть женщина озеро, женщина бурная река, женщина море, женщина океан, женщина лужа. Вода там уже воняет просто, потому что давно стоит. И рядом мужчина, который кричит: «Хочу всё знать!», но в лужу эту не вступает. И вверх всё смотрит, а лужа гниет, воняет уже. Очень важно увидеть это. Хотите видеть? — Нет. Хочется выйти на равновесие. — Между лужей и журналом «Хочу всё знать»? — Да, хочется. — Как это вообще соединяется? С одной стороны журнал «Хочу всё знать», очень хорошо, и лужа, которая воняет, на нее все наступают. — Женщина ― это вина и осуждение. — Это буря в стакане воды. В стакане, где постоянное цунами возникает. — Взять этот журнал и выкинуть в лужу. Вот и соединение. — Да? Человеку дали аналогию, а он говорит: «Это не ко мне относится». Ему говорят: «Нет, это к тебе относится». После двух часов разбирательства он говорит: «Хорошо, это ко мне относится. Но тогда пошел ты подальше!» Смотрите! Я же вам образно описываю, оно же так и есть. Все же уже вознесенные. — Сейчас я вижу в себе страх, что мой мужчина не хочет вообще ничего. Какой-то страх вижу. — Конечно, он же важный, в хорошем костюме, а стоит в луже. И он поэтому не понимает. Говорит: «Показывайте меня сверху», и исторгает из себя всё время всё новые и новые формулы знаний. Шестью шесть равно тридцать шесть. Семью девять равно сорок девять. Бесконечно. Вот, смотрите, это надо видеть. Это я не в смысле издевательства, а в смысле усиления. Готовы видеть? — Да, готова. На словах, наверное. — Если вы меня спросите: «Как ты, Пинт, поднимаешься вверх?», то я скажу: «А я спускаюсь вниз, и там много чего. И я знаю, что, только опустившись, могу видеть то, что вверху, но ровно настолько, насколько опустился». И проживание этих низших состояний — это, я вам скажу, не простое дело! — Поэтому этот страх я чувствую. — А тогда и всё. Тогда ты будешь такой всегда. Расти не будешь. Здесь рост идет вверх и вниз. Хочется же вверх только расти. Дерево говорит: «Уберите от меня все эти корни. Вершки главное, корешки нам на не нужны». А вершки и корешки, оказывается, есть одно, а между ними ствол. И это всё есть дерево. Но вы же не хотите интимное выдавать. Касательно меня, то только через это интимное я и проходил, возвращаясь постоянно в разные возраста этой жизни, в которых происходило то, что у всех. Почему я так хорошо понимаю? Да потому, что это у всех есть. Мы все проходили через определенные вещи, которые хочется потом забыть. Только через возврат к этому, проживание и понимание этого, можно пройти к следующему видению. Вы же хотите просветления какого-то? За счет только знаний? Да вы их не удержите. Пинт же говорит всё время, но вы не удерживаетесь. Не хотите показывать себя с плохой, как вы называете, стороны, но тогда ничего и не будет, кроме того, что есть в выживании, то есть борьбы плохого с хорошим. И насколько это устойчиво, посмотрите.

Стимуляция страхом для повышения уровня выживания

— Когда начинаю разбираться со своей женой, и дохожу до конкретики, то у нее начинается истерика, раздражение какое-то.

— Она управляет ситуацией силой своей истерики: «Я тебе сейчас такое цунами закачу!» Кто знает, с чего цунами пришло. Цунами же не объясняет ничего. Все в шоке, всё разломано. И дальше все боятся, как бы это цунами еще не пришло. Только сложил всё, снова пугается: «Сейчас еще придет цунами. А силы уже не те, я уже не соберу». А там всё одно: всё разнесу, всё разметаю. Кто этим всем управляет? А их столкнули лбами, и они мучаются. А еще есть кто-то, который всем этим управляет, но им и в голову это не приходит. Это и есть принцип «Разделяй и властвуй». И в нем участвуют два человека, которые борются при этом за собственную важность, не понимая самого принципа, который ими управляет. Исследование позволяет прийти к этому пониманию. Отсутствие исследования оставляет вас в привычном ― в борьбе. И вам есть чем заниматься. Каждый будет доказывать другому, что он чем-то здесь управляет, но никто не видит то, что управляет ими.

Если женщина закатит истерику, то мужчине мало не покажется. Всякий мужик, каким бы он ни был крутым, боится. Признаётся он себе в этом или не признаётся, но он боится. Он может кричать, бить по столу кулаком, еще что-то делать, но он боится. Так кто здесь управляет? И тогда женщина что, не понимает этой силы, которая на самом деле ею управляет? Она что, не обращается к ней? Еще как обращается! Какой бы мужик крутой ни был, она ему такое устроит, что ему останется только повеситься. Крутой мужик государством управляет, армией управляет, но им управляет женщина.

— Не понятно. А почему мужчина так боится этой истерики? Что в этом такого страшного? Можно же физически врезать ей.

— Врезать?! Это что, убить? Каждый твой удар будет запомнен, и будь уверен в том, что тебе будет выдано обратно, по полной программе.

— Почему тогда в этой женщине есть только осуждение и вина, и больше ничего нет?

— Потому, что это и есть матрица. Мужчина и женщина, или ум и сердце ― есть две стороны одной медали.

Есть силы разрушения и силы созидания. Игра этих сил на Земле ― есть основное. Мы находимся здесь для познания и различения этих сил. Невозможно построить новое, не разрушив старого.

— Я увидела сегодня, разбирая свою программу, что подавляя свою агрессию, я вырабатываю более эффективный способы выживания.

— И поэтому у меня есть какие-то силы. И чем больше сил мне надо, тем большая агрессия мне нужна. У меня есть загашничек, куда я собираю силу, которую потом трачу на лучшее, как я называю, выживание. А иначе-то как? Никак. Не могу делать, если у меня нет сил. Всё в этом мире делается из страха. И если вы этой энергии не наберете, то и делать ничего не будете. Что жена на мужа нагоняет? Страх. А так бы лежал на печке, и всё. Чтобы Ванька не лежал на печке, жена ему создает стрессовые ситуации. Если она не будет создавать ему это, то он так и будет лежать. Вот и парочка создалась. Один валяется всё на печи, другая его всё время гоняет.

Если бы на Земле был рай, фрукты бы росли, кто бы что делал? Японцы, например, их то заливает, то еще что-то, а они всё делают, делают, делают. Почему? Да потому, что их трясет всё время. Теперь берите любую страну, любой народ. Условия заставляют их суетиться. А так бы жили люди бы в раю: утром встал, песни слушает. Разве это стимул для выживания?

Сравните то, что триста лет назад было, с тем, что сейчас. От хорошей жизни что ли? Нет! Как раз таки от плохой! Что стимулирует? Страх! Страха не нагонишь, никто вообще ничего делать не будет. Поэтому начальник вызывает подчиненного на ковер. Выдает ему по «первое число», а предварительно этому начальнику тоже выдали, и все что-то засуетились. Никто некому не выдает, так никто и не суетится.

— Александр Александрович! Ведь перед страхом всегда гордыня, как я вижу. Как только у тебя появляется гордыня, мысль, что ты чем-то обладаешь, и что-то принадлежит тебе, так сразу появляется страх потерять это. Если нет этой гордыни, то нет и страха.

— Страх и гордыня очень взаимосвязаны. Одна часть вас хочет напугать другую часть вас же, тем самым вырабатывая топливо для повышения уровня выживания, назовем это так. И это называется здесь, в этой цивилизации, эволюцией. Эволюция! Посмотри, как мы эволюционируем! Посмотрите, они там с коровами, а у нас «Мерседесы», мы запустили ракету, у нас атомные станции. Гонка вооружения. Зачем она? Какие деньги вкладываются туда баснословные! С какой такой стати? Технологии-то разрабатываются на военной промышленности. А принцип этого в том, кто сильнее! Гонка, гонка, гонка! Страх! В основе всего лежит страх! Оно же гордыня! Наше государство, наша армия самая сильная, мы всех задавим. Это что? Не гордыня? А из чего делалось это? Из страха! Оно же порождает гордыню. А так как гонка у всех, то все боятся того, кто опередит.

Хаос отношений в семейной жизни

— Вчера мне супруга позвонила по телефону, пока я ехал домой. У нее началась истерика. Я еду и понимаю, что вот он, мой наркотик. Меня накрыло виной. Этот вопрос постоянно возникал у меня на самом деле. Но только сегодня я смог о нем рассказать.

— Вина ― это эмоциональное. А эмоциональное — это и есть метафизическая женщина. И, смотрите, как не хотят все смотреть на это. Таким образом, что можно сделать с этой самой виной и с осуждением, то есть с метафизической женщиной? А ничего! Она может только кричать, и будет еще более усиливать это всё, и это будет вечный ад.

— Я бы сказал, что состояние мое вчера было несколько видоизмененным. И я не всецело так эту вину чувствовал. То есть, жена мне поставила выбор. Выбирай между семьей и Школой.

— Между семьей и Душой своей. По сути что она делает? Она отрицает твою Душу. Она тебе понижает вибрации так, чтобы ты вообще о Душе даже не помышлял. Так ведь?

— По сути, так. Тогда к исследованию своей программы вопрос.

— Какое исследование, кто его проводит, если ты не выбираешь Высший Уровень Сознания, который собственно это и делает? А именно жена и тянет тебя к себе, чтобы никакого исследования у тебя вообще не было. Это действие женщины. Она вообще прекращает в тебе всё, что мы здесь взращиваем. Каковы ее действия? Они незаметны и непонятны. Она фактически ликвидирует смысл того, чем мы тут занимаемся.

— Я ей задаю конкретные вопросы: «По факту говори, что тебя не устраивает. Что ты хочешь вообще?» Она мне отвечает: «У тебя нет времени на нас». Я спрашиваю: «На тебя нет времени?» Она отвечает: «На детей». Я говорю: «Хорошо, на детей. Еще что?» Она отвечает: «На меня нет времени». Дальше я задаю вопрос: «Как это у меня нет времени на вас? Я же уделяю вам время!»

— Она хочет, чтобы всё твое время уделялось только туда. Причём, даже не понимает этого. Смотри, это что за постановка для сотрудника. Он приходит наниматься в какую-то организацию, ему говорят: «Ты должен всё время проводить здесь. За это мы будем тебе платить. Просто проводи время, сиди на стуле и чеши голову. Ты это будешь делать, мы это и будем проверять». Всё, больше ничего не говорят. Что это такое? Разве так ты должен делать что-то? Сколько времени ты затрачиваешь на семью — это другой вопрос. Она же ставит вопрос не о цели и смысле твоего нахождения в этой семье, а о том, что всё твое время должно принадлежать ей. Что нужно? Смотреть на нее, чесать ей ногу?

— Чтобы дома что-то сделал, чтобы по хозяйству делал что-то.

— Что по хозяйству? Этого она не знает. Тут прибить, здесь прибить. Сиди хотя бы просто. Смотри, она полностью тебя запирает. Вообще полностью! Если бы она говорила, что ей денег надо, хотя бы, сколько, то это другой вопрос. Ты можешь ее и не видеть, но деньги принесешь. Или будешь сидеть там, рядом, но денег не принесешь. Но она и то хочет, и это. Вообще ничего не понятно, и ты не можешь ей ничего возразить, потому что сам плаваешь в этих вопросах. Она в каком-то сумасшедшем состоянии, и ты такой же сумасшедший. И вы два сумасшедших о чем-то кричите друг другу постоянно. О чём? Не ясно вообще ни тому, ни другому. Какое тогда здесь управление? Хорошо, семья есть семья. Кто против? Но тогда разберись, что именно нужно, что ты подписываешься делать, а что ты не подписываешься делать. Если не устраивает это, то тогда всё, нужно разводиться. Если устраивает, тогда давай четко обговорим, что и как.

— Надо четкость вносить и проговаривать.

— Но ты же не вносишь.

— Я вношу! Пытаюсь. Но тут сразу начинаются состояния подниматься и возникает спор.

— Пытаешься или вносишь?

— Я вношу. Я говорю: «Давай тогда конкретно».

— Ты тогда пиши, что ты будешь делать, и устраивает ли это обоих. Вы договариваетесь о чём-то? Вы пишите какой-то договор? Потому что, если нет договора, то она сегодня одно захочет, завтра другое, а послезавтра еще что-то третье.

— На работе понятно. Там твои обязательства, и ты должен их выполнять. В соответствии с этим ты двигаешься. Есть претензии, ты их рассматриваешь на основании этого самого договора.

— Так у тебя эта ситуация постоянно, поэтому и решения никакого нет, и разговор идет об одном и том же вечно.

— Это как применение к действию. Является ли это исследованием?

— Всё, ты вообще поплыл. Просто поплыл. Я тебе конкретнее объясню. Если человек имеет претензии, то с этим человеком можно вести разговор. Что именно он хочет, что я хочу, что нас обоих будет устраивать. Если не устраивает ничего, тогда нам надо расходиться. Вот разговор! Но ты этот разговор не ведешь. Поэтому она сегодня так делает, завтра еще что-то, послезавтра еще. Каждый раз разговор не о чём. И тебя это устраивает. Если не устраивает, то делай то, о чём мы говорим. А если ты не делаешь, то устраивает.

— Я могу сказать, что я пытался это сделать, но в момент, когда это происходит, меня просто захлестывают эмоции.

— Что для меня смешно! Я пытался это делать. Что это? Что пытался? К чему это привело?

— Я пытался договориться со своей супругой.

— Какие ты ставил свои цели? Какие ее цели выяснил? Есть их совпадение? Об этом надо рассказывать. Это всё равно, что адвокат говорит: «Я пытался тебя защищать. Да, пытался, заплати мне». — «Очень пытался?» — «Очень пытался». — «На!» — «Слушай, я больше, чем очень пытался. Я очень, очень пытался». — «Тогда на еще!» Вот такой разговор с адвокатом. При этом он вообще ничего не делал, тебя посадили по полной программе, но он очень пытался. Что ты сделал?

В этой самой личной жизни полностью теряется здравый смысл, который присутствует в работе. Вы устроились на работу. «Что ты сделал?» — «Я пытался». — «Тогда иди, денег получи». — «Но я очень пытался». — «Тогда еще и премию получишь». И все они так очень пытались.

— Потому что пытаться и делать — это две разные вещи.

— Ты вообще не понимаешь, что делать, что ты делаешь, что ты сделал. А вообще, я пытался. Примерно так описывается жизнь каждого человека. Он пытается. Полный маразм!

— Мне кажется, Александр Александрович, что у него ситуация в том, что он что-то должен сделать, что-то должен принести. И то, что он может принести, оно не равно тому, что он потеряет.

— Вот именно! Он не понимает, чем она его держит.

— Может быть, он и понимает, что он теряет, но он к этому шагу не может подойти, потому что то, что может предложить, не равно, а может быть даже и меньше того, что он теряет. Здесь надо взвесить, мне кажется. Просто на весы положить. Причём, эти весы нужно строить вдвоем.

— Да, по крайней мере, это уже какой-то подход, в результате которого можно что-то оценивать, и об этом можно говорить.

— Оценить, и подвести себя к принятию какого-то решения. Решения могут быть всякие: и приемлемые, и неприемлемые. Но набраться сил, энергии, чтобы принять это решение.

— Всё должно быть обозначено. Но он будет пытаться извращать всё, и так это опять затянется на веки вечные. Это другой вопрос. Но если не делать даже этого, то вообще ничего не будет. Как пишутся законы, например, в России. Так, чтобы их все нарушали. Именно так они и пишутся, чтобы каждого в любой момент можно было зацепить. Любого! Хотя есть законы, всё есть!

— Как зацепить, так и отцепить.

— Совершенно верно. Таким образом, они проводят ту политику, которую им надо. Теперь в вашем семейном государстве что? Законов вообще нет. Каждый что хочет, то и делает.

— Патриархат.

— Какой патриархат, когда она его дергает?

— Матриархат.

— Матриархат. Причём, совершенно сумасшедший руководитель, невменяемый, но держит всех так, что будьте здоровы. Сегодня пришел, устроила истерику, завтра всё побила и кричит что-то.

— Потому что то, что она предлагает, больше, чем она может потерять.

— Больше, меньше! О чём вообще разговор идет? Не ясно вообще. Вот вам женщина!

— Хаос полный. Она прыгает из одного в другое.

— Она вообще не понимает, что с ней творится, и весь этот хаос на тебя выплескивает. И оба безумны! Разбираться ни в чём не хочет, тебе не дает, и управляет истерикой.

Можете ли вы принять ответственность за свою жизнь?

— У меня есть некое недоумение. Почему семинары обходятся всё дороже и дороже?

— На чём вы зациклены? Дороже семинар или дешевле! Хотите, Пинт вообще будет вам платить? Приедете на семинар, и он вам заплатит. Сам все расходы оплатит и вам еще заплатит. Хотите такое? Дороже, дешевле! Я говорю: «Совсем будет дешево. Более того, вы еще получите деньги». Устроит вас такое?

— Нет.

— А что так? Ведь тут же дороже, а будет вообще хорошо!

— Работы не будет на семинаре.

— Не будет работы. Значит, вы это понимаете. Значит, дороже — это что? Большая возможность или что?

— Большая возможность.

— Да, но отдаете вы этому отчет? Нет, не отдаете.

— Да, но позже пришла мысль, что чем больше мы отдаем, тем больше мы получаем, как вдох и выдох.

— Да, но вы не хотите получить. Кстати, это очень хорошо показывает наша работа. Я несколько раз вам говорил о том, почему возможности есть, но вы ею не пользуетесь.

— Но очень сложно платить за то, что невидимо, а не видим мы Высший Аспект, о котором говорим. Сейчас мы говорим о женщине. Можно говорить еще о внутренней женщине, а платит-то мужчина.

— Смотрите, не жалко мужчине, который выживает. Обратите внимание, выживает! Что хочет выживающий? Он хочет больше получать и меньше отдавать. Такой принцип. И именно из него это выживание и строится. То есть, как можно больше получить, и как можно меньше отдать. Правильный ведь принцип? Всё! По умолчанию именно он и работает. Здесь я говорю, что, сколько отдашь, столько и получишь. Теоретически, у вас это в одно ухо влетело, в другое вылетело, и не особо там застряло, до определенной суммы. Как только начинается повышение, то вы даже не помните принцип — «больше отдашь — больше получишь». Значит, он эфемерный для вас. Значит, принцип-то работает, но совершенно иной: «Меньше отдать — больше получить». Но даже этого вы не делаете. Вы заплатили эти деньги, но вопросов не задаете, хотя деньги-то уже заплатили. И Пинт говорит: «Давай бери!» Нет, не берете! Почему?

— Потому что работает привычный механизм. То есть, я деньги физически заплатил, но теперь мне еще необходимо приложить усилия ментально и эмоционально.

— Поэтому получается, что, заплатив эти деньги, вы не получаете. И вы уходите в состоянии «не получил». Но не получили почему? Потому, что не хотите прилагать усилия для получения. Хотите сохранять то, что у вас есть. Дальше надо найти козла отпущения. На Пинта вроде бы не удобно и боязливо наезжать. Он ответит четко. А вот Йолита, типа, слабое звено, давай-ка, мы на нее сольем всё. А у всех это есть. Поэтому вы уходите неудовлетворенными, а разбираться с причинами неудовлетворения — это исследовать. Либо искать козла отпущения.

— Я задала этот вопрос с целью исследования.

— Если ты задала это, то я не вижу твоего исследования. Как ты инициируешь? Вы всё время ждете, чтобы Пинт инициировал это исследование.

— Даже сейчас возникло раздражение, и тут же: «Да не буду я с этим разбираться. Пинт лучше знает, как это нужно сделать».

— Пинт вас не приведет за ручку. Понимаете? Чем Пинт отличается от священника и многих других, которые говорят: «Я поведу вас»? Собрали овец и повели. А овцы только и ждут, кто их поведет и куда. Пинт говорит: «Нет, не буду я этого делать». С одной стороны приятно, он у нас такой, а с другой стороны ходить-то никуда не можете. Ушел пастух, так куда идти? Куда идти-то? Овцы собираются и начинают обсуждать: «Что за дела?» А потом идут все вместе и ищут правительство: «Управляйте нами!» Потом на это правительство начинают кричать: «Вы плохо управляет, давайте другое правительство». Так или не так? Во всех сферах: политических, экономических, религиозных, семейных, в любых. Здесь же предлагается совершенно другой способ. И как он вами воспринимается?

— Для того чтобы задавать вопросы, нужно входить в самое интимное, но тут возникает самый большой страх. И я поняла, что эго изо всех сил старается сохранить само себя. То есть, если сейчас я в это интимное войду, то мне будет стыдно, мне будет потом вообще неуютно с этим жить. В общем, огромный, панический страх.

— Совершенно верно. А в сути своей я не хочу отвечать за свою жизнь. Более того, как следствие, я не хочу видеть. Как вы можете чем либо управлять? Это как водитель, который садится в машину, закрывает глаза, руки забинтованы: «Я сейчас автомобилем управлять буду». Чем он будет управлять? Что он видит? И что у него с руками, которыми надо управлять? Не может он управлять, и в этом состоянии ему хорошо! И при этом он создает иллюзию, что он управляет, и расставаться с этой иллюзией не хочет. И более того, обижается в связи с тем, что ему это показывают. При этом провозглашает: «Я хочу!» И при этом скорее хочет сказать: «Я это и есть. Я уже всем управляю». Как только ему палец разбинтовали, так он сразу кричать начинает: «Всё! Я всем управляю!» А то, что у него ноги в гипсе и всё остальное, этого он не видит.

Здесь, в мире третьей плотности, всё осуществляется только насилием. Обратите на это внимание. Отсюда ищут каких-то сильных личностей для управления. Сильная рука нужна. Почему? А потом на них же кричат и ими же и не довольны. Сами же нашли. Сами притянули, сами хотели. Потом: «Нет! Ты нам не подходишь! Уходи! Найдем другого такого же и его тоже пошлем подальше». «Так отвечаете вы за свою жизнь?» — «Да, я отвечаю» — «За что тогда ты отвечаешь?» — «В интимное не хочу входить. В это не хочу входить, в это не хочу. Я вообще не вижу того, за что, как я провозглашаю, отвечаю» — «Так за что же вы отвечаете?»

Король, который отвечает только за свое королевское кресло, на котором он сидит, а вся страна его вообще не знает. Но за кресло он очень отвечает. Не дай Бог, кто-нибудь сядет в это кресло — тут он будет злиться. А то, что у него в государстве происходит, его не волнует. Для него это кресло является главным в жизни.

— Тогда, если смотреть на эту аналогию, то король, который отвечает за курс направления своего государства. И при этом ему необходимо знать, что действительно происходит в его царстве, в различных группировках. Знать, что там происходит и как это сбалансировать, и уже в соответствии со своим курсом направления движения управлять.

— Так знает ли король, куда он двигается, какова его политика и цель этой политики? Знает ли он вообще те группировки, которые существуют у него в государстве? Доносит ли он до них это, и может ли он ими управлять? Вот основные вопросы! А этот король не знает вообще, куда он двигается! Он только знает, что он король. Он не знает вообще тех группировок, которые в его мире. Он не знает, как на них воздействовать, что с ними надо делать вообще и ради чего это делать. Поэтому этот король сидит на своем кресле и за него и держится. Вот и все дела.

Видите ли вы ценность своей внутренней женщины

— У меня есть вопрос. Почему мы оплачиваем все расходы Йолиты, связанные с поездками на семинары? Мне это не нравится. Почему кто-то решил, что все должны платить за нее. Если вы скажете, что семинар будет стоить, например, тридцать тысяч, то это одно, а то, что за Йолиту все должны платить, — это мне непонятно.

— Я так решил и это не обсуждается. Такие условия. Сколько стоит то, что я делаю? Как вы считаете?

— Речь идет не о вас, а о Йолите.

— А кто тебе сказал, что это идет не обо мне речь, а о Йолите? Таким образом, я повысил стоимость семинара. То есть, я не говорю, что семинар будет стоить тридцать тысяч, а говорю, что столько, сколько будут ее орграсходы. То есть, это мой способ повышения. Какова ценность этого знания? Оно не соизмеримое, вообще не соизмеримое.

Теперь, смотрите, дело не в Йолите, а дело в Пинте, который говорит: «Этот семинар будет стоить столько». Ни к ней вопросы, а ко мне. Я просто говорю: «Это будет стоить столько».

— Мне не приемлемо, что за женщину платят.

— Разрешите мне продолжить. Просто у нее, видимо, порыв был сильнее, а вообще я хотела это начать проговаривать, потому что уже несколько дней всё это проживаю. Как только мне дали распечатку по расходам на Йолиту, то я почувствовала раздражение. Я была удивлена этому раздражению. Почему оно у меня возникло? Оно возникло тогда, когда возник этот разговор. Я поняла, что мы должны это делать, ведь Йолита здесь работает. Именно она мне помогла принять удар, который был у меня этим летом, и с помощью нее я прошла ту болевую ситуацию. Возможно, я бы ушла из Школы уже, если бы не было поддержки с ее стороны. И она смягчила в какой-то степени своей поддержкой удар, который я получила. Именно после этого у меня пошло развитие. У меня пошла очень глубокая, очень нужная работа. Но когда я увидела этот листок, то у меня пошло раздражение. Мы поделились впечатлениями в разговоре, и посреди ночи ни то, что я приняла раздражение, а я начала оправдываться перед собой. И среди ночи ко мне приходит мысль: «Когда Горбачев начал возить Раису Максимовну везде, то я была очень рада. Все ругали его за это, а я очень радовалась этому». Помню это состояние тогда, что именно вот так нужно в жизни быть в паре.

— В паре Советскому Союзу ― капитализм. Обратите внимание, всякая пара работает на свое. А на то, что роль Раисы Максимовны в развале Советского Союза очень велика, как вы будете смотреть? Народ смотрит на это крайне недовольно.

— То, что Раиса Максимовна и Горбачев, это, наверное, второй план. Но то, что именно пара была. То, что все осуждали, я радовалась этому, а то, что результат такой, то давайте не будем обсуждать. Просто пошло дальше. Еще я думаю, что это же обо мне, о женщине и моём отношении к себе, как к женщине. Через это я увидела, насколько я не ценю себя как женщину. И в то же время я в отличие от Альфии другой направленности. И потом еще дальше пошла работа. И она все эти дни как-то шла и шла. Я не сопротивлялась. Это шло мое развитие.

Моя мысль еще дальше пошла. Дело в том, что в последнее время мой сын много помогает мне финансово. Потому что, когда я осталась без отопления, то я вынуждена была принять его помощь. Именно через эту ситуацию я, оказывается, это приняла. Я даже не могу выразить, как вы меня разволновали, хотя мысли были достаточно собраны. На свою программу я вышла, и понимание этого стало происходить, и пошло принятие этой программы.

— Вы всё пытаетесь принять, не понимая смысла принимаемого. Одна говорит: «Зачем платить за Йолиту?» Ты начинаешь говорить: «Надо принять». Что вы принимаете? Зачем вам вообще эта женщина внутренняя?

— У меня идет полное принятие Йолиты и даже оплаты.

— Что такое принятие? Зачем? Какую роль она несет? Что вы принимаете? Какой смысл от этого? Зачем вам это?

— Я принимаю именно работу. Не женщину.

— Тогда говорите о работе, которую производит женщина. Никто из вас не говорит о работе, которую она производит!

— Я же сказала, что летом, благодаря Йолите, я выдержала.

— Тогда рассказывай о том, благодаря чему. Чему в ней? Тому, что ты ее видишь? Прическе ее? Чему? Голосу?

— Ее молчаливая даже поддержка, может быть.

— Что за поддержка? Как она ее оказала? Тебе стул оказывает больше поддержки, когда ты сидишь. Убери стул, ты упадешь.

— Она меня обняла и сказала: «Я тебя понимаю». Посмотрела мне в глаза. Я помню то свое состояние, когда я осталась в полном одиночестве, никто ко мне не подошел. Подошла она. Она меня обняла и сказала: «Я твою боль понимаю».

— Что это тогда за работа?

— А вчера я еще раз почувствовала это. То есть, мы как бы на одной волне были. На самом деле эти знания я могу только через чувствование воспринимать. Через ум я не могу пока воспринимать. И Йолита мне помогает не то, что понимать, а воспринимать.

— Вот! Вот! Правильно! Теперь делай различие между мужским и женским подходом. Хотя делается одно и то же, но делается совершенно по-разному. Две противоположные стороны. Теперь вы видите, какую работу делает Пинт, какую работу делает Йолита. С той работой, которую делает Пинт, вы как бы согласны и платите даже. Тут у вас не особо возникают вопросы, хотя и возникают порой. А с Йолитой вообще непонятно что. Вы не видите, какая работа делается с этой стороны. Эта работа невидимая.

И на самом деле сейчас речь идет о вашей внутренней паре: мужчина и женщина.

Из каких соображений вы задаете свой вопрос?

— Человек хочет просто говорить об осознании, провозглашать необходимость его, но ничего не делать при этом. Исходя из чего, он так ведет себя? На самом деле нужно ли это ему?

Надо ли это вам? А если надо, то зачем? Продолжать борьбу на ниве духовного развития? Как видим, это отлично можно делать.

Борьбу на ниве материального аспекта не просто вести, хотя там всё видно — деньги, часы, костюм, дом, статус. А уж на уровне духовном можно вообще биться бесконечно ― блефовать, проталкивать иллюзии. Денег нет, зато дух святой. Пойди и разберись с этим. Есть материализм, и есть идеализм. Религия — это идеализм. А борьба за деньги — это материализм. Но суть одна и та же.

— У меня есть вопрос. Какое качество есть в дуальности «Брать-давать?

— Ты мне задаешь вопрос в ожидании ответа. А я тебе задаю вопрос: «Из чего ты задал этот вопрос?» Я всё время вас обращаю к самим себе. А туда не хочется смотреть. С Пинтом, например, можно говорить, повышая тем самым уровень своего духовного возбуждения и гордыни. А тут тупик, — из каких соображений вы говорите? Именно с этим и надо работать. Только так происходит гармонизация. По-другому не происходит. Только вы начинаете говорить, так сразу начинается хвастовство, важность, в чём разобраться крайне не просто, потому что она виртуальная.

— Хорошо. Тогда я — важный хвастун и сижу здесь. Но я себя таким не чувствую. Я выхожу на вопрос: «Как же мне перейти?» Это вопрос ментальной сферы.

— Весь вопрос в том, что мы этого не чувствуем. Кто-то задает вопрос, потому что уже чувствует что-то. Но что он чувствует?

— Я чувствую, что я задаю этот вопрос из состояния, что мне необходимо переходить на наработку качеств в партнерстве противоположностей.

— Ты и создаешь противоположности. Я тебе сейчас показал, что твоя идея: «Я хочу к партнерству, а сейчас нахожусь в войне» — и есть образовавшаяся дуальность. Так хитро всё здесь построено. Оно мгновенно здесь образуется из чего угодно, что бы ты ни назвал. Всё, что ты обозначаешь — оно тут же становится дуальным.

— Я слушаю, и такое впечатление, что у него два сценария — хочет нырнуть и не может. Почему? То ли он в такой соленой воде, что нырнуть в принципе невозможно, то ли с водой всё в порядке, а он не может. Я правильно это понимаю?

— Вы меня не спрашивайте о том, правильно ли вы что-то понимаете. Я не знаю, правильно ли это, потому что я здесь не судья, ссылающийся на дух закона.

— Я пытаюсь понять.

— Хорошо. Вы так пытаетесь понять. Каждый понимает так, как он может понять. У каждого свои аналогии. И говорить, что это неверно, я не буду. Но что помогает вам ваша аналогия понять — вот это другой вопрос. Насколько она вам помогает понять, и что именно вы хотите понять? А так как человек даже не понимает, что он хочет понять, то ответить на этот вопрос крайне затруднительно.

— Я могу сформулировать, на что меня навели мои аналогии. На то, что желание разобраться может встретиться с двумя сопротивлениями. Либо раствор слишком плотный, либо ты сам обременен чем-то, что нырнуть не можешь.

— Либо и то, и другое вместе.

— Когда ты говоришь: «Есть желание разобраться», то сразу появляется желание не разбираться.

— Как только мы входим, а мы сейчас так благополучно въехали в философские рассуждения, то вы видите, что смысл вообще теряется. Почему нужно на чём-то фиксироваться? Это может быть боль и конкретные ситуации, в которых она возникает, — то, что вас стимулирует к разбору. Тогда можно это применять. Как только вы поехали на эту философию, так видите что?

— Бесконечный спор.

— Вообще бессмыслица.

— Один говорит одно, другой говорит совсем о другом. Общего нет.

— Я хочу какой-то алгоритм выстроить, мне хочется разобраться в чём-то.

— Хочется разобраться в чём-то. Сидит такой водитель в машине, и хочет куда-то ехать. Куда ты едешь? Куда ты вообще поедешь при такой постановке вопроса?

— Я не еду, потому что либо я не знаю куда, либо я не уверен.

— Именно, что ты не знаешь. Ты же сказал: «Мне хочется куда-то ехать». При постановке «куда-то ехать» ты никуда не едешь, потому что, чтобы ехать, тебе надо знать, куда ты едешь. Как цель появилась, так возможен выбор средств.

— Классная аналогия! Я закрыл глаза, потом открыл глаза и вижу, что сижу в машине. Телепортация. Закрыл глаза, потом снова открыл глаза и вижу, что сижу здесь. И вопрос: «Что я делаю?»

— Если ты не знаешь, куда тебе ехать, то ты никуда и не поедешь. А дальше уже начинаешь двигаться от заведомо тупикового варианта, вырабатывая эти вопросы. Я не знаю, куда мне ехать! И ты начинаешь обсуждать то, как тебе лучше попасть туда, куда ты не знаешь! И дальше весь разговор идет о выборе методов для того, чтобы приехать туда, неизвестно куда.

— Может, я неправильно описываю свою проблему?

— Человек не знает, куда он хочет ехать, но он начинает создавать устройства, в которых можно передвигаться. Создал уже кучу всяких машин. Но никуда не едет, потому что не знает куда. Он с этого и начал. У него множество технических средств, а что с ними делать — он не знает. И продолжает опять и опять создавать.

— А мне кажется, что прозвучал вопрос: «Я открыл глаза и вижу, что сижу в машине. А зачем я здесь сижу?» Не этот был вопрос?

— Нет, вопрос был такой: «Если есть проблема в разборе какой-то ситуации, то надо понять — то ли этот проблема в тебе, то ли в твоем окружении»

— Нет никого, кроме тебя. Ты никак не можешь понять эту аксиому. Почему думаете у нас идут семинары, и на них ездят всегда одни и те же люди. Представь, что все эти люди пришли в первый раз, и вот с такими вопросами. Это что тогда будет? Это не в смысле упрека. Я просто показываю. Я с этим много раз встречался. Проводил встречи в книжном магазине. Люди, которые вообще ничего не понимают и неизвестно зачем пришли, что им надо? Но болтать, все горазды. И все говорят только о своем. Тогда невозможно делать эту работу. Это всё равно, что пришел доктор наук в первый класс, а дети еще ни писать, ни считать не умеют.

— Тогда надо отрезать этот вопрос на корню.

— Нет. В этом есть свой смысл. Я так на это смотрю. Появление людей в первый раз — это важно, но в смысле того, как двигаться дальше. Я и говорю: «Ты почитай тогда». А так получается, что пришел человек на лекцию академика, а математику знает на уровне пятого класса. Обсуждать вообще нечего. А он еще начинает спрашивать.

Спасатель заинтересован в наличии утопающих

— Я всё время себе говорю, что у меня всё хорошо. Ко мне всегда обращаются за помощью. Но я, оказывается, не всегда делаю хорошо. Для меня это подарок — увидеть саму себя.

― Кому вы всё время помогаете? Кто является вашим клиентом? Помогать надо тому, кто сам не может. Это убогие — общим словом назовем. Почему к вам подходят всё время? Значит, тот, кто подходит к вам глупый, а вы умная. К вам подходит человек, который не может сам что-то сделать. А вы можете подходить к кому-то и просить о помощи? Нет. Вы застыли в одной роли — вы всё время помогаете. И поэтому все вокруг будут убогие. Этот подошел, потому что что-то болит, этот подошел, потому что что-то не понимает.

— Я пригласила учителя цигун к себе домой, мы с ним много говорили. Я была такая хорошая, хорошая, хорошая, а он был для меня как ребеночек. Он спросил: «Почему ты этому ребеночку не давала развиваться? Почему у него отбирала?»

— Потому что вы хорошая, всё знаете, всем помогаете. И рядом с вами будут недоразвитые дети, или они умирать будут, или еще что. Они сами не жизнеспособны. Им всё время к вам надо ходить. А не будет вас, так они выживут? Не выживут. Или будут искать еще кого, к кому ходить и спрашивать.

— Это я сейчас понимаю. Но сейчас я явно увидела себя. Я такая хорошая, всем хочу помочь.

— Так хорошая ли вы, когда хотите помочь, или вы очень плохая? Это вопрос ребром. Знаете, добрыми намерениями устлана дорога в ад. Кстати, народная поговорка. С какой такой стати? За ребенка можно и жевать, и ходить, а ребенок так и останется недорослю. И не выживет. А мама говорит: «Я лучшая мама! Я вместо него и какала, и писала, и кушала, и всё. Только почему-то ребеночек умер раньше времени ни с того ни с сего». Горе у матери. И все мать жалеют. А что мать сделала именно это, так нет, я — мать.

— И наркомания у тех детей, у которых есть сверхопека.

— А кто наркоман? А тот, который не может сам ничего сделать. У него только галлюцинации. А его к этим галлюцинациям приучили.

— И даже если они не употребляют наркотики, то они уже не способны.

— Правильно! Спасательная станция заняла первое место по спасению. У них человек двадцать за день тонут, а они всех спасают. Самые лучшие спасатели. Но вопрос: «А как они стали самыми лучшими?» А потому, что у них тонут всё время. Но никто не задает вопрос: «Почему они тонут?», все восхищаются качеством их спасания. Младенца выловили, женщину, мужчину. Великолепно! Никто не задает вопрос: «Почему они тонут всё время?» А спасателям и надо, чтобы еще больше тонуло. То же самое нужно здравоохранению. Они чем занимаются? Болезнями. Чем больше болеет людей, тем лучше. Но они же люди в белых халатах! Они же и заинтересованы прежде всего в большом количестве пациентов. В чём заинтересованы полицейские? В преступлениях. Не будет преступлений — не будет полицейских. Не будет болезней — не будет Минздрава. Лечить будет некого. Это как же, мы кресло потеряем, должность? Так что мы в этом заинтересованы. А говорим о чём? О прекрасном. Боремся с чем? С недостатками. Не будет недостатков — не с чем будет бороться, не будет нас. Вы заинтересованы, чтобы мы были.

— По жизни я прожила, как скорая помощь. Помочь всем и каждому, беспокойство. И сейчас произошло осознание, но всё равно это продолжается: я всё время вынуждена решать какие-то проблемы. То крыша протекла, то трубу прорвало. Это беспокойство внутри меня. Я своим внутренним беспокойством создаю ситуации, которые героически решаю. Мне хочется в этом разобраться. В каком направлении идти?

— Я сейчас очень четко сказал, в каком направлении идти. Дальше уже вы сами решайте, что делать. Но, есть вопрос: «А на самом ли деле вы хотите этого? Тогда вам придется сложить все ваши флаги, вымпелы, награды»

— Я готова сложить. Подошла к пониманию.

— Не уверен. Я знаю, что это такое — подойти к пониманию. Я всё испытал на себе.

— Меня стало беспокоить: «Почему столько ситуаций создается?» Я поняла теперь, что причина внутри меня.

— Причина одна — важность.

— Крыша потекла, я должна этим заниматься. Это моя важность?

— Если спасателю некого спасать, то какой он тогда спасатель? А если много кого есть спасать, то он крутой спасатель.

— Я поняла направление. Это важность.

— Важность определенной роли. Надо увидеть то, как эта роль создает всё необходимое, чтобы это продолжалось. Теперь, смотрите, действительно ли вы хотите это завершить? Или вы создаете иллюзию?

— Я хочу завершить.

— А с какой такой стати? Всю жизнь вы так жили, достигли больших высот, у вас все стены в грамотах. И вдруг человек решил завершить.

— Мне пришло понимание, что я создаю всё это сама.

— Хорошо. Там не было понимания.

— А сейчас опять проблема, и я думаю, что опять мне ее решать.

— Вы от проблем устали или от званий? Вы сейчас еще Героя Советского Союза получите. Еще пара спасенных и всё.

— Если я скажу, что от проблем устала, то это получится неправда. Правда будет, если скажу, что от званий?

— Не знаю, не знаю. Я ведь ничего не навязываю. Я спрашиваю.

— Здесь ни правильный ответ нужен. Здесь ваш ответ нужен.

— Здесь нет правильных и неправильных ответов. Если вы двигаетесь в этом направлении, то это всё верно. Если вы двигаетесь в старом направлении, о котором мы сейчас говорим, то — нет. Так что тут нет единого правильного. Здесь многомерное.

— А мне кажется, что хороший пример о спасателях. Уяснить себе, что ты хороший спасатель, потому что народу много тонет. Вот этот момент зацепить. Именно это поймать.

— Да. И то, что ты заинтересован в том, чтобы они продолжали тонуть.

— Я теперь заинтересована, чтобы не было этих ситуаций.

— Так ли это на самом деле? Это самый основной вопрос. Сказать человек может всё что угодно. Особенно, если вокруг говорят то же самое. Поэтому вы начинаете водку с пивом мешать, что называется. И совсем ведь пронесет потом. Я вам показываю, что то, что здесь говорится, — это не просто так. Но мы это всё адаптируем. Личность все хочет адаптировать. И еще более успешно получать то, к чему она привыкла. А от этого тошнить начинает. Вот вам вода, которая делает вас сумасшедшим, и вода, которая сохраняет Целостное Видение. Вы не можете смешивать. Человек из притчи не смог больше этого выдерживать и выпил сумасшедшей воды. И приспособился к другим сумасшедшим. Если вы пьете воду другую, то вы ясно видите всё вокруг. И главное — видите в себе. Не просто вокруг, а в себе. Всё в себе.

— Я пришла к пониманию, что источник во мне. А что именно и как с этим работать — это мне не ясно.

— А это действительно ваш показатель того, что вы будете двигаться по этому пути. И это каждодневный труд. Что вы думаете, так легко с одной воды на другую перейти?

— А почему вы говорите, что труд? Мне кажется, что это не труд. Это так здорово: зацепить себя на этом и раскрутить.

— Возможно, что у тебя это будет здорово. Но для меня это труд. Я говорю о себе. Если вам удастся получить удовольствие от этого, то пожалуйста.

— Когда говорят слово «труд», то по программе, которую в нас заложили, слово «труд» означает некое напряжение.

— Да, напряжение. Это то, в чём я нахожусь. Без напряжения нет ничего, лампочка не загорится. Нет тока, нет напряжения, ничего не горит. И где тогда полезная работа?

— Нет, сейчас вы за слово «труд» зацепились. А мне кажется, что не труд, а удовольствие. У меня такое восприятие работы.

— Хорошо. Делайте это под любым лозунгом. Раз уж вам хочется называть это так — называйте так. Я называю это по-своему. Вы можете называть иначе. Но делайте. Если вы будете делать и называть так, то, пожалуйста.

Ключевой момент Новой Аксиомы: другой — это ты

— У меня происходят либо повторяющиеся ситуации, и я просто замечаю их, либо ситуации, которые при повторах вызывают состояние боли. Должен быть индикатор. Человек, например, едет на автомобиле — всё нормально, и вдруг начинает работать индикатор, он что-то показывает: топливо кончается или еще что. Тогда он реагирует на это. Если нет индикатора, тогда нет ничего.

Я помню свою первую реакцию перед первым семинаром, когда читала вашу книгу «Разочарованное очарование». Прочитала о том, что то, что меня раздражает, — это есть во мне, только я не вижу, как я делаю то же самое. Я отставила книгу и стала смотреть, где я пересекаю границу и влезаю на чужую территорию.

Как я это делаю? И вдруг я стала это видеть! Да я точно так же делаю. До этого я так не видела. Я это прочитала, и дальше не пошла, пока не увидела это в себе. Мне очень не нравилось, например, что мной манипулируют. Потом я увидела, как я сама манипулирую. У меня индикатор — эмоциональное состояние. Когда я это увидела, то раздражение к этому человеку стало пропадать. Что осуждать человека, если я сама это делаю? Я буду уважать уже осознанно границы других людей. Автоматически я стала наблюдать, что это делается по поводу моих границ. Я перестала воевать. И дуальность стала с этой стороны регулироваться и с другой.

— А вот такой пример. Ты набрал продуктов, подошел к кассиру. Доходит дело до твоих любимых огурцов, а ценник не пробивается, надо взвесить заново. В этом месте ты начинаешь беситься. Что делать дальше?

— Я сразу задаю вопрос: «Что меня сейчас бесит? То, что я теряю время?»

— У нас есть два совершенно разных мировосприятия. Привычным является что? Они нападают на тебя — ты прорабатываешь разные способы их победить. Правильно? На это же всё направлено?

— Противостояние.

— Какое противостояние? Победить! И это описывается множеством литературы по рекламе, управлению и так далее. Только это, больше ничего. Так? Теперь то, о чём говорим мы. Это очень мало где описывается. Здесь говорится: «Другой мир — это ты». Если ты собираешься воевать с другими людьми, то ты воюешь сам с собой. Тогда прекрати борьбу с самим собой. Это совершенно иной подход. Это как небо и земля. Это самый ключевой момент. Поэтому надо ли это тебе? Что ты хочешь? Победить их? Тогда ты в этой концепции работаешь. Либо ты хочешь перестать воевать сам с собой — это другая концепция.

— Я и думаю: «Если вздернуть магазинщицу, то в следующий раз я попаду в это. Намерение мое благое».

— Но ты и будешь с точки зрения новой концепции заблуждаться. Но ты не считаешь это заблуждением. Ты будешь ее увещевать, потом лицо набьешь, потом повесишь ее вообще. Пока ты не подойдешь к тому, что борешься сам с собой. Но рассказывать об этом человеку, который продолжает бороться сам с собой, бессмысленно. Вообще без толку. Ни ему этого не надо, ни нам этого не надо.

Есть масса литературы, труды ученых, философов, они все об этом говорят. Я тогда говорю: «Иди туда, здесь ты ничего не найдешь в этом смысле. При таком подходе к себе и к жизни здесь ты ничего не найдешь». Но человек будет пытаться приспособить. Но это совершенно другой мир, другая реальность. Она устроена иным образом.

— Похожая ситуация. Мы приехали в паспортный стол. И там нас стали гонять по кабинетам. И мы все стали возмущаться: «Что за бюрократия!» Но мы о чём стали говорить? Мы стали говорить: «Почему мы все были к этому привлечены?» Мы стали смотреть: «Что тебя раздражает? Почему ты в это играешь?» И это время ожидания у нас очень быстро прошло, и мы вынесли много полезного. И в ситуации с огурцами, может, я позволила бы себе возмущаться: «Что за беспредел, что за правила!», но потом я всё равно стала бы искать: «Что меня раздражало? То, что я хотела быть важной, а меня стали гонять? Что мне здесь не понравилось?»

— Самое интересное в нашем взгляде из Новой Аксиомы — это то, что ты всегда встречаешься сам с собой. Ничего не происходит просто так. Всегда встречаешься только с самим собой. И если брать пример с продавщицей, то это ты. Если кто-то нападает на тебя, то это ты. Ты — вынесенный во внешний мир.

— И там у каждого очень индивидуальный ответ будет.

— Сейчас Александр Александрович здорово ответил, что это закономерное событие.

— Ты сам это создаешь и даже не понимаешь. А мы здесь начинаем это разбирать и понимать. И это не копание, а видение самого себя.

— Я в меру собственного понимания подбираю себе термины. На самом деле — да, надо разбираться, смотреть в себя.

— Всё время изучать самого себя. Это ― самое основное. Ибо все вокруг показывают только тебя.