В тисках удовольствия и власти

Теперь по поводу зависимостей от удовольствия. Такие зависимости более характерны для общества с высоким уровнем развития. Например, многие американцы имеют целый набор зависимостей от удовольствий. В России же постоянная экономическая нестабильность усиливает зависимости от безопасности. Значительно более высокий уровень экономического развития Америки привел к зацикливанию на удовольствиях: где я проведу воскресенье, с кем я проведу, на какой машине я поеду, в какой клуб я пойду? Развитое общество потребителей — это общество, которое предлагает массу удовольствий, усиливая зависимости от вещей и удовольствий. Но если ваш бизнес развалился, то всё, что вы накопили: дом, машина, комфорт, к которому привыкли, может быть потеряно. А для тех, кто привык, отказаться от всего этого очень сложно. Значительно сложнее, чем, например, тому, кто не имеет привычки получать удовольствие от комфорта. Для некоторых женщин это проблема. Допустим, она живет с определенным человеком, который ей обеспечивает комфорт, но она должна платить за это в той или иной форме. И что тогда получается? С одной стороны, она чувствует, что нет свободы и всё, что она имеет, — это не то, а, с другой — боится этого лишиться. Она говорит: «Мне всё надоело, я как в тюрьме». Но когда у нее возникает реальная возможность уйти, а такая возможность, в общем-то, всегда существует, она не делает этого. Почему? Во-первых, боится оказаться одна, а, во-вторых, не хочет отказаться от привычных удовольствий. Шуба хорошая, машина, рестораны. К этому же привыкают. Большая зависимость. И тогда человек жертвует самым дорогим, что у него есть, — свободой. За всё приходится платить. Следующая зависимость — желание власти. Это очень мощная зависимость. Есть власть очевидная, например, в политике. Там борьба за власть хорошо видна. Конкурирующие группировки воюют друг с другом. Но борьба за власть существует практически везде. Вы можете сказать: «А я вот невластный человек, мне власть не нужна». Но, тем не менее, например, когда вы говорите с каким-то человеком, то начинаете повышать голос. Или, наоборот, очень тихо говорите. Что это? Разве это не есть та же борьба за власть? Или вы ведете себя так, чтобы на вас обратили внимание, слушали только вас. Это что, не борьба за власть? Давайте пойдем дальше. Любые зависимости создают иллюзорное восприятие мира, окружающего вас. Человек, который имеет зависимости, не видит реальность, он способен видеть только то, что соответствует его стереотипным требованиям. Как будет видеть мир человек, ориентированный, например, на власть? Он будет обращать внимание на тех, с кем ему придется бороться за нее, кто будет мешать достижению его личных целей, или на то, как и кого можно лучше использовать в своих интересах. Больше его ничего не интересует. Если он смотрит на что-либо, то только с точки зрения того, насколько ему это полезно или вредно. Или человек ориентирован на получение удовольствий, что он будет видеть? Только то, что создает возможность для получения удовольствий. Если человек ориентирован на безопасность, то он будет смотреть на всё с точки зрения возможных опасностей. Есть ли угроза для него или нет, сможет он с ней справиться или нет? Способны ли такие люди видеть жизнь, людей, события такими, какие они есть на самом деле? Нет. Они видят всё через призму своих зависимостей от всевозможных страхов, удовольствий или желаний власти. Поэтому человек, имеющий зависимости, не способен видеть целостно, и чем больше он их имеет, тем уже его видение. Он видит мир не таким, какой он есть, а в искажении своих зависимостей. Он видит искаженный, иллюзорный мир. Люди, ориентированные на власть, будут говорить, что мир — вечная борьба. Люди, ориентированные на безопасность, будут говорить, что мир очень опасен.

А ведь мир как зеркало отражает нам самих себя. Редкие люди видят мир таким, какой он есть, большинство видит его таким, каковым оно является сейчас само. Если человек очень боится, он видит угрозу везде и во всем. Он видит во всякой вещи проявление самого себя, то есть своего страха.