То, что я говорю, — очень просто…

Несколько слов по поводу моего видения того, что происходит в группах самоисследования. Первое, что я обычно делаю, я спрашиваю, какой у вас сегодня вопрос, какой у вас запрос. Обычно человеку достаточно сложно выразить это… Пусть он не точно скажет, не то, что он хотел бы сказать, но уже начинается какой-то диалог между нами, начинается взаимодействие. Возникает какой-то канал. Человек говорит что-то, я слушаю, другие присутствующие слушают. Между нами возникает какой-то канал, какое-то взаимодействие, какой-то проводник. И вот через этот возникший канал можно что-то передавать. Устанавливается связь.

Дальше через эти каналы я пытаюсь что-то донести до присутствующих, а они до меня и друг друга. Но если человек начинает сопротивляться тому, что к нему приходит, если затрагивается то, что он не хочет видеть, не хочет слышать, сильно личностное, сильно жесткое, тогда в этот канал от него поступают определенные жесткие схемы. Это его убеждения. Это некие мыслеформы, причем очень жесткие. Представьте себе, что в раковину или ванну попали камни, и они так засорили трубу, что вода проходит очень плохо. Это аналогия того, что происходит, когда человек агрессивно высказывает свои убеждения и не хочет слушать никого. Эти жесткие мысли, убеждения начинают засорять наши каналы связи. Я со своей стороны пытаюсь как бы продуть их, но с другой стороны, в ответ на это нередко начинает увеличиваться интенсивность подачи жестких убеждений, и они засоряют этот канал полностью. Я это ощущаю, как невозможность выдохнуть. Потому что есть ведь запросы, есть внутренние желания, но какие-то части личности сильно сопротивляются.

То, что происходит с нами и между нами, — это взаимообмен энергии. Они начинают производить какое-то действие, какую-то трансформацию. Я не хочу говорить о том, что это и как это. Хотя, в связи с этим, можно выдвинуть много конструкций и представлений. Но вся ценность и величие этого процесса взаимообмена заключается в том, что он не является познаваемым, но он является действующим. И действие его такое, что умом понять его невозможно. Это может быть понято по-другому. Это возможно через видение телом, но контроль ума над телом должен быть снят. Если ум что-то не понимает или не хочет понимать, то это не значит, что этого не происходит.

Чем больше мы отключаемся от того, чтобы понять это, объяснить, классифицировать, тем больше тело начинает видеть, ощущать и чувствовать. И это очень незаметно, очень спокойно. Кто из вас слышит ветер на улице, кто замечает и слышит птиц, которые поют. Они ведь всё время поют в лесу, да и здесь сейчас поют за окном. Ветер-это же мелодия. Это мелодия жизни, природы. Кто ее замечает?

Человек будет платить большие деньги, чтобы послушать и посмотреть знаменитого артиста или певца. Будет платить большие деньги, приложит максимум усилий, чтобы достать билет и сесть на лучшее место. И теперь он сидит и наслаждается этим. Это результат его усилий. И он теперь может наслаждаться этим. Это ведь традиционное, стереотипное представление человека о том, как получить удовольствие.

А ведь этот же человек шел по улице, и был ветер, пели птицы, и всё это естественно и незаметно. Кто на это обращает внимание? Кто будет платить деньги, чтобы стоять под деревом и слушать пение соловья? Сама птица не просит никаких денег, она просто поет. Ведь это незаметно, это очень естественно. Это само собой разумеющееся. Именно поэтому большинство людей этим и не интересуется. То, что само собой разумеющееся, — неинтересно. Интересно то, для чего нужно приложить усилия, достигнуть.

Часто ли мы смотрим на небо, на закат, на восход, на облака. Человек, считающий себя эстетом и любителем искусства, ходит по выставкам, смотрит картины известных художников, покупает их за «бешеные» деньги, вешает у себя в спальне и смотрит на нарисованные небо и облака. А потом еще и другим показывает. И его уважают как ценителя искусства. Он здорово объясняет, что художник хотел сказать, изобразив небо и облака. А ведь небо, везде, всегда и всё время, но кто на него смотрит? Кто встанет утром, чтобы на восходе солнца послушать соловья? Но на какую-нибудь заморскую певицу за большие деньги он пойдет, будет ломиться, чтобы туда попасть, и будет потом долго об этом рассказывать. А вот о пении соловья что рассказывать?

Человек скажет: «Знаешь, я сегодня утром ходил в 4 часа слушать соловья». На что ему ответят: «Ну ты совсем, наверное, больной. Вот я ходил слушать. Там приезжал Майкл Джексон. Вот это да! Вот это да. Вот это я слушал. Он был так одет, он сделал еще пластическую операцию. У него теперь совсем другой нос…» Об этом можно бесконечно много говорить. Там о музыке уже никто и не говорит.

А что можно о соловье рассказать, как вы это можете рассказать? Поэтому это и неинтересно для большинства. Об этом нельзя рассказать, это не событие. Соловей поет, ветер дует, кого это интересует. Говорю ли я сейчас что-то, что можно обдумывать? Что здесь обдумывать? Я говорю простые вещи. Что здесь обдумывать? Никаких проблем. Просто говорю. Многим людям это покажется неинтересно. «Ну что про соловья рассказывать? Ты мне философскую систему объясни. Это да!».

Даже из слушания птиц ваш ум захочет сделать некую технику. Но это ведь не техника, а то вы еще скажете, что я рекомендовал слушать птичек 10 минут до еды и 20 после. Кто-то будет говорить, что соловья надо слушать до еды, а синицу после еды. Это, скажем, способствует просветлению. Вокруг этого целую систему можно создать.

Когда вы слушаете птичку, вы ничего не оцениваете. Это и есть вкус, запах Той Жизни. Возникает какая-то пауза в привычной суете. Человек бежал до этого и побежит после этого, но сейчас он к чему-то прикоснулся, к чему-то, что вне привычных забот и убеждений. Если его спросить, что в это время он думал, то, скорее всего, он скажет: «Да ничего не думал». Он в этот момент слушал и слышал.

До этого он тоже слушал много чего: радио, телевизор, в течение дня люди ему звонили по телефону. Он слушал, но слышал ли он что-то? Кто-то ему звонит, а он думает о своем, кто-то говорит по телевизору, а он думает о своем. Поэтому и нет ничего необычного, всё то же самое: свои собственные мысли, эмоции, проблемы. Ведь необычное входит в человека совершенно необычным образом. Потому оно и есть необычное. Необычное не может приходить в обычной упаковке, не может приходить привычным образом, оно приходит совершенно непривычно. Но это непривычное человек либо отвергает, либо просто не замечает.

Кстати, и слушание птиц может стать привычкой. Почему всякий метод, всякий способ, всякая система через некоторое время становится привычкой для человека. И нет никакого движения, есть просто повторение одного и того же. Но человек получает удовольствие от ее повторения, и ему кажется, что он приближается к чему-то важному, на самом деле ничего нет. Всё — то же самое.